все,  -  ответил  с  коротким зевком  Базаров,  которому явно  не
хотелось продолжать словопрение.
 Павел Петрович взглянул на  Аркадия,  как бы желая сказать ему:  "Учтив
твой друг, признаться".
 - Что касается до меня, - заговорил он опять, не без некоторого усилия,
- я немцев,  грешный человек,  не жалую. О русских немцах я уже не упоминаю:
известно, что это за птицы. Но и немецкие немцы мне не по нутру. Еще прежние
туда-сюда  тогда у них были -  ну, там Шиллер, что ли. Гетте... Брат вот им
особенно  благоприятствует...   А   теперь  пошли  все  какие-то  химики  да
материалисты...
 - Порядочный химик в  двадцать раз  полезнее всякого поэта,  -  перебил
Базаров.
 - Вот  как,  -  промолвил Павел Петрович и,  словно засыпая,  чуть-чуть
приподнял брови. - Вы, стало быть, искусства не признаете?
 - Искусство наживать деньги,  или  нет  более  геморроя!  -  воскликнул
Базаров с презрительною усмешкой.
 - Так-с,  так-с.  Вот как вы изволите шутить.  Это вы все,  стало быть,
отвергаете? Положим. Значит, вы верите в одну науку?
 - Я уже доложил вам,  что ни во что не верю  и что такое наука - наука
вообще?  Есть науки,  как есть ремесла, знания а наука вообще не существует
вовсе.
 - Очень  хорошо-с.  Ну,  а  насчет  других,  в  людском быту  принятых,
постановлений вы придерживаетесь такого же отрицательного направления?
 - Что это, допрос? - спросил Базаров.
 Павел  Петрович  слегка  побледнел...  Николай  Петрович почел  должным
вмешаться в разговор.
 - Мы  когда-нибудь  поподробнее побеседуем об  этом  предмете  с  вами,
любезный Евгений Васильич  и ваше мнение узнаем,  и свое выскажем.  С своей
стороны,  я очень рад,  что вы занимаетесь естественными науками.  Я слышал,
что Либих сделал удивительные открытия насчет удобрения полей. Вы можете мне
помочь  в  моих  агрономических работах:  вы  можете дать  мне  какой-нибудь
полезный совет.
 - Я к вашим услугам,  Николай Петрович  но куда нам до Либиха!  Сперва
надо азбуке выучиться и потом уже взяться за книгу,  а мы ещ